Голос в голове звучит нарочито спокойно, но под ребрами - барабанная дробь. Последнее первое сентября последнего учебного года. Я уже взрослый. Почти. Я стою перед зеркалом в своей комнате, пытаясь заставить воротник белоснежной рубашки под школьным пиджаком лежать, как в рекламном проспекте. Руки слегка дрожат. И дело не только в волнении перед школой.
Я чувствую это знакомое, настойчивое давление внизу живота, предательскую тяжесть, которая стала неотъемлемой частью моего утра с тех пор, как мне стукнуло шестнадцать. Опять! Взгляд скользит вниз. Да, точно. Школьные брюки, идеально сидящие на бедрах, теперь предательски натягиваются в одном месте. Адреналин от мыслей о сегодняшнем дне смешивается с чисто физиологическим возбуждением, создавая пьянящий, нервный коктейль.
"Соберись, Ито", - бормочу я сам себе и резко разворачиваюсь к двери. Мне нужен душ. Прямо сейчас.
Струи воды бьют по коже, заставляя её расслабиться. Я прислоняюсь лбом к кафельной плитке, позволяя воде течь по спине. Дышу глубоко. В голове всплывают обрывки лекций двухгодичной давности: «Естественная реакция здорового организма», «Регулярная разрядка необходима для концентрации». Тогда, в девятом, эти слова казались сухой теорией. Сейчас, в восемнадцать, это насущная, ежедневная реальность. Моя рука движется вниз, сильнее, увереннее, чем когда я был младше. Знание собственного тела - вот что дали те первые уроки. Я знаю, как и где прикоснуться, чтобы быстро сбросить напряжение, которое иначе будет сжигать изнутри весь день.
Через несколько минут я, уже чистый и с ясной, хотя и все еще взволнованной головой, заканчиваю одеваться. «Гендерное просвещение ГП». Эта аббревиатура выжигается в моем сознании ярче всех остальных предметов. Больше, чем предстоящие сложности с высшей математикой или подготовкой к вступительным экзаменам. Скоро мы переходим черту. Скоро будет «практика».
***
Школа «Сэйран» обрушивается на меня волной звуков и запахов: скрип чистой полировки полов, смех, звонкие голоса, аромат свежего дерева и... чего-то цветочного от девичьих духов. Я втягиваю воздух полной грудью. «Наконец-то!»
И тут я их вижу. Одноклассниц. Мы не виделись все лето.
«И... Боже правый. Что с ними случилось?»
Нет, они не просто выросли. Они... преобразились. Это уже не девочки, с которыми я год назад писал контрольные. Это молодые женщины. И они носят свою школьную форму - эти белые блузки, темно-синие плиссированные юбки, галстуки - как самый смелый вызов. Форма, призванная скрывать, теперь лишь подчеркивает. Плавные изгибы бедер под тканью, округлость груди, натягивающая ткань блузки... Моя глотка пересыхает.
Особенно Аяка Такаока. Она стоит у окна в конце коридора, смеясь, запрокинув голову. Солнце играет в её тёмно-каштановых, уложенных в идеальную, слегка небрежную прическу волосах. Ее юбка, кажется, стала за лето короче на сантиметр. Всего сантиметр, но этот сантиметр сводит с ума. Моя рука непроизвольно сжимает ремень сумки. «Спасибо, утренний душ», - лихорадочно думаю я. «Без него я бы сейчас просто испортил эти новые брюки»
Мы болтаем с ребятами – лучший друг Кенджи, Хирото, Сатато. Шутим, хлопаем друг друга по плечам. Но мой взгляд постоянно уплывает. К девушкам. К их ногам в
Когда мне плохо